На пленарном заседании Финансового конгресса Банка России в Санкт-Петербурге участники обсуждали не только цену денег, но и то, как экономике выйти на более устойчивую траекторию. В центре внимания оказались производительность, качество распределения капитала, конкуренция банков с платформами и границы господдержки.
Пленарная сессия первого дня Финансового конгресса Банка России в Санкт-Петербурге сразу задала насыщенный и местами жесткий тон всему дальнейшему разговору. В программе форума эта дискуссия была обозначена как одна из ключевых, а в числе ее участников были президент — председатель Банка России Эльвира Набиуллина, председатель правления Банка ВТБ Андрей Костин, президент, председатель правления Сбербанка Герман Греф, главный управляющий директор Альфа-Банка Владимир Верхошинский и заместитель председателя Правительства Российской Федерации Александр Новак.
С первых выступлений разговор ушел дальше привычного обмена мнениями. А. Костин жестко сформулировал одну из центральных тем заседания: стране, по его мнению, не стоит «пытаться построить суверенитет везде», а ресурсы нужно направлять на ограниченное число направлений, где Россия способна претендовать на лидерство. Ту же мысль он довел до еще более резкой формулы, заметив, что «точно нужно, конечно, заканчивать с субсидированием, финансированием тех отраслей производства, которые не могут быть эффективными».
От этого тезиса дискуссия естественно перешла к производительности труда. Э. Набиуллина отдельно подчеркнула, что в экономике существует «огромный разрыв в производительности», а рядом с сильными, современными предприятиями продолжают работать компании, которые стягивают на себя редкие ресурсы, но заметно уступают лидерам по эффективности. В ее логике главный резерв роста связан не только с вложениями в технологии, но и с тем, насколько свободно капитал, рабочая сила и управленческое внимание перетекают туда, где отдача выше.
Наиболее ярким эпизодом стала пикировка между президентом, председателем правления Сбербанка Германом Грефом и Э. Набиуллиной. Г. Греф сразу обозначил суть разногласия как разницу «в оси рисков» и сформулировал ее предельно ясно: «Банк России говорит, экономика охлаждается, но не переохлаждается… Я могу утверждать, что ось риска очевидна, и мы прошли эту точку». Следом прозвучала и, пожалуй, главная реплика его выступления: «Запускать экономику из состояния стагнации значительно сложнее и дороже, чем избежать ее перехода в состояние охлаждения, переохлаждения».
Дальше Г. Греф перевел спор в более прикладную плоскость. «Неважно, какая абсолютно ставка. Важно, какая реальная ставка», — заметил он, добавив, что «у нас реальная ставка свыше десяти процентов». По его оценке, это означает «очень тяжелое ведение инвестиций», причем удар приходится не только по новым проектам, но и по текущей ликвидности компаний, особенно там, где долговая нагрузка завязана на плавающие условия.
В его выступлении прозвучал и более широкий упрек в адрес экономической координации. Г. Греф говорил, что «у нас все органы отвечают, каждый отвечает за свою маленькую проблему», тогда как в такой ситуации особенно важна согласованность действий. Эта реплика придала спору дополнительную остроту, потому что фактически речь шла уже не просто о цене денег, а о качестве всей системы принятия решений.
Ответ Э. Набиуллиной был спокойным по интонации, но довольно жестким по содержанию. Она предложила аккуратнее использовать само понятие «переохлаждение» и напомнила, что если спрос действительно недостаточен, это должно проявляться в высвобождении ресурсов, прежде всего трудовых. «Когда мы говорим переохлаждение, это значит, что спроса недостаточно… Значит, должны быть свободные ресурсы. Прежде всего, трудовые. Мы это видим? Нет», — заявила Э. Набиуллина.
Затем председатель Банка России перешла к самой болезненной теме — ключевой ставке. «Очень правильный вопрос. Почему ставка высокая?» — сказала она, отвечая на реплику из зала, и тут же обозначила свою позицию: «У нас высокие ставки по одной причине. У нас очень большая доля льготных кредитов». Иначе говоря, масштаб нерыночного финансирования, по логике ЦБ, повышает стоимость денег для остальных заемщиков.
Э. Набиуллина отдельно подчеркнула, что регулятор не рассматривает жесткую политику как самоцель. «Мы не фанаты высоких ставок. Это не вопрос ключевой ставки, это вопрос инфляции», — сказала она. При этом ее аргумент был построен на предупреждении о цене слишком раннего разворота: если просто снизить ставку, можно получить «резкий рост инфляции» и в итоге попасть в стагфляционный сценарий.
Полемика на этом не исчерпывалась, потому что за спором о ставке проступал более глубокий конфликт интерпретаций. Для Г. Грефа в центре стоял риск избыточного охлаждения и дороговизна выхода из будущей стагнации. Для Э. Набиуллиной ключевой проблемой оставались инфляционные угрозы, дефицит кадров и неэффективное направление капитала, когда важен не только объем средств, но и то, куда именно они идут..
На этом фоне особенно значимой для платежного рынка выглядела часть разговора о новой конфигурации финансового сектора. Участники обсуждали платформенную экономику, давление Big Tech, смену клиентских ожиданий и вероятность того, что конкуренция будет разворачиваться уже не между привычными типами институтов, а между теми, кто быстрее приспособится к новой среде. Для рынка платежей это прямой сигнал: инфраструктура меняется одновременно под влиянием макрополитики, технологических решений и борьбы за пользователя.
В итоге пленарное заседание в Петербурге оказалось интересным именно потому, что расхождения не были сглажены ради протокольной вежливости. Одна сторона предупреждала, что чрезмерно дорогие деньги могут затормозить деловую активность и инвестиционный цикл. Другая настаивала, что без снижения инфляции и более точного распределения ресурсов устойчивый рост все равно останется недостижимым.
Журнал «БСМ»
Фото: Известия
